August 27th, 2021

Кандидат от народа

"Три дня пикета, стою, представьте – Зверев в короне! – и ко мне подходит Сталин. Красная площадь, Зверев в короне и блестящей куртке и Сталин. «Здравствуйте, Сергей! Ну как дела?» Я говорю: «Иосиф Виссарионович, понимаете, Байкалу – п***ц! Мы Байкал теряем» Он горит: «Расстреляйте всех!» Я говорю: «Да понятно, но кто это будет делать?» Он сказал: «Ты молодец, уже таких людей нет. Давай топи, вариантов никаких нет». Я ждал, может быть и Ленин подойдет ко мне, в Питере он ко мне подходил. И как-то так он меня вдохновил!"

©— Сергей Зверев, стилист, о своем решении баллотироваться в Госдуму

Из Истории Нашей борьбы™


Наша редакционная сетевая археологическая экспедиция обнаружила старинную и забавную статью на "рабкор.ру" про "переломный" исторический момент, который, по праву ли, нет ли, торжественно объявляется в писаниях людей заинтересованных — началом организованного и постоянного движения диссидентов.

В сентябре 1965 года подверглись аресту два писателя — Андрей Донатович Синявский и Юлий Маркович Даниэль, осмелившиеся, подобно Пастернаку, издавать на Западе свои литературные произведения. Памятуя о судьбе предшественника, они использовали "говорящие" псевдонимы — Абрам Терц и Николай Аржак.

Сколько было всего! Решение Секретариата ЦК КПСС на "высшем уровне", предписывавшее провести над злодеями открытый суд за совершенное ими "особо опасное государственное преступление", петиции, поддержка жертв советского тоталитаризма прогрессивной западной общественностью и радиоголосами, волна народного гнева с обязательными собраниями и заседаниями, на которых гневно, решительно и единодушно клеймилась измена Родине отщепенцев, этих нищих духом оборотней и подонков, которых никто в глаза не видел и чьих криминальных произведений никто не читал. М.А.Шолохов, который в своем выступлении на XXIII съезде КПСС сокрушался, что прошли те времена, когда "руководствовались революционным правосознанием", — "расстреляли бы, и весь разговор!" и проч., и проч.

Собственно, из-за чего копья-то ломали? Что они такого написали-то, Аржак с Терцем?

Ю.М. Даниэль ничего особенного, с точки зрения литературной, не написал. Рядовая проза, если не считать "антисоветского" содержания.

Что же до Андрея Донатовича, — он был превосходным русским писателем, автором т.с., основополагающих романов: "Суд идет" , — откуда благородный и самостоятельный Солженицын "сплагиировал" образ прокурора в своем (?) "Круге", — и "Любимов", где есть прекрасные религиозные страницы; почитайте. Очень хороши и его "фантастические" рассказы, — почти все. Потом в нем что-то пересохло, и после тюрьмы и вынужденного отъезда за границу худ. текстов он больше не создавал до самой кончины. Стоит, в общем, поинтересоваться.

Михаил Александрович в их случае был не совсем прав, хотя поведение Терца и Аржака, людей лично вполне порядочных, носило неизбежный в их культурной среде предательский характер. Но "там" все были такие; других просто не было. они и не знали, что можно иначе. А в начале XX в. "творческая элита" разве понимала, что творит? — предательство и безбожие было их единственным содержанием, и выйти за эти пределы они не могли психофизиологически.

А значение случая с двумя писателями и последовавшего за ним всплытия на поверхность деятелей вроде Гинзбурга, Богораз, Чуковской, Копелева, Турчина, Солжа, Медведевых, Литвинова, Якира, Сахарова и прочих, и прочих — в истории поражения России в III-ей мiровой войне — непомерно раздуто.

Гораздо важнее для истории другое происшествие, его и следует считать "Переломным моментом".

19 Октября того же года в Северокузбасском исправительно-трудовом лагере уголовные заключенные Черняев, Мельников и Тогущаков вытатуировали себе НА ЛБУ надписи "антисоветского содержания". Вот ОНО — то, что сокрушило режим.
Да.

Страшный, разрушительный ум

Год примерно 1987-1988-й, на вокзале в Саратове в мужском туалете бич пьет портвейн с каким-то отставшим пассажиром и говорит:

— Страшный, разрушительный ум имею. Как у Чаадаева. Но не пользуюсь. Не имею права. Берегу Россию. Потому и пью.


©— с просторов интернета
_________________________

Это был я. Теперь об том можно рассказать™.

К юбилею Победы Демократии



«Вести» от 23 августа 1991 года

Программа «Вести» (не верьте заставке) подводит итоги августовским дням от лица победившего официоза. Демократию отстояли, теперь очередь за демократическими реформами, самыми радикальными.

Экспонат



Премьер-министр лорд Уэллеслей, 1-й герцог Веллингтонский, бывало, заявится в Музей восковых фигур мадам Тюссо, станет у чучела Императора на той самой походной кровати с острова Св.Елены, неведомым образом оказавшейся в музее, и смотрит, смотрит...

Наш филозофический календарь

Ну, с днём рождения Георга нашего и Фридриха, и Вильгельма



Тихо ползи, Гегель,
по извилинам моего мозга
внутрь, до самых глубин!
(Приписывается Иссе)

В тарантасе, в телеге ли
Еду ночью из Брянска я,
Все о нем, все о Гегеле
Моя дума дворянская.
(А. Жемчужников)

А однажды Фейербах
Поругался с Гегелем —
Он порвал на нём рубах
И ударил мебелем.

* * *
Мимо тёщиного дома
Я без шуток не хожу.
То ей Ницше в дверь засуну,
То ей Гегель покажу.

* * *
Я маленькая девочка,
Я в школу не хожу,
Я Гегеля не видела,
Но вписываюсь в его систему.

* * *
Ехал Гегель через реку,
Видит Гегель — в реке Кант,
Сунул Гегель в реку руку,
Кант — за руку, интригант.

Послесловие:

"— ты своей жизнью доволен?
— очень, очень доволен
— а ты?
— нет
— ну и зря, а почему?
— я к ней философически отношусь


©— к/ф "Афоня"

По идее

Раз уж мы взялись оценивать роль и значение изящной словесности, то вслед за Терцем и Аржаком, а также литературным власовцем А.И.Солженицыным, творчеству которого мы посвятили уже немало строк, надо бы написать про литературного трутня и тунеядца Иосифа Александровича Бродского. Солнце русской поэзии.

Молчу, молчу...

А вот Аркадий и Борис Натанычи Стругацкие, великие русские писатели, аккурат в конце 1963 года "поняли, что нами управляют жлобы и бандиты, что будущее безпросветно"―©. И начали писать свой первый роман о трагической судьбе интеллигенции в тоталитарном государстве "Трудно быть богом". Б―гом. Тьфу, перепутал. Роман назывался "Понедельник начинается в субботу".