everstti_rymin (everstti_rymin) wrote,
everstti_rymin
everstti_rymin

90 назад. По Дону гуляет или Снова общеизвестное для непродвинутых.

Ну вот, стало быть, революция застала молодых казаков на фронте. (Их потом, в отличие от старых казаков, оставшихся дома, так и называли ― «фронтовиками».) И казачьи части, надо сказать, соблюдали дисциплину получше остальных-прочих. Ведь ими командовали казачьи офицеры, люди того же культсоцидеологического сорта, свои, часто из той же станицы, во всяком случае, того же сословия. Так что взаимной ненависти между простыми рядовыми казаками и офицерами, в отличие от русской армии, в казачьих частях не наблюдалось, не пошел этот процесс. Временное правительство смекнуло и использовало самых дисциплинированных казаков для обезпечения безопасности, к примеру, именно они подавляли безпорядки в Петрограде в июле. Их действия тогда Временное правительство и лично А.Ф.Керенского очень ободрили, породив утешительные иллюзии. Какие преданные слуги революционной власти, защитники ея от вражеских поползновений «слева» и «справа», ага.

Все это были лишь мечтанья: хоть до «анархии» со смертоубийством офицеров в казачьих частях и не дошло (в отличие от остальных войск), но и станичникам не удалось избежать влияния насаждавшейся сверху «демократизации армии» и вообще — революционной атмосфэры. Сказались и усталость от войны, и всеобщее разочарование в душке-Керенском и во всей политике его правительства. А радикальная пропаганда германских шпионов-большевиков стала находить среди казаков-«фронтовиков» отклик. Потом, уже во время гражданской войны, разделение между «большевизированными» молодыми «фронтовиками» и старшими казаками, разобщенность между двумя поколениями, многие трудности и препятствия создали для «правительств» в Новочеркасске и в Екатеринодаре, но это было позже, несколько позже.

Как и по всей стране, жители Донского войска восприняли новости о Февральской революции с восторгом упованья, веселясь и ликуя. С энтузиазмом встретили. Эти порожденные событиями в Петрограде упованья были, разумеется, на лучшее, примерно как мы наблюдали при пришествии горбатого прохвоста. Неумеренные восторги и упованья распространились тогда по всей стране, и казацкие территории не были исключением. Все были в революционном умилении, и даже враждебность между казаками и иногородними заметно снизилась.

Откуда ни возьмись появившиеся «политические организации» сформировали Донской Исполком Совдепа. Атаман барон Граббе, который получил эту должность только в 1916 году, отказался с ним сотрудничать и был смещен с этой должности и заменен Е.А. Волошиновым, временным атаманом.

И вот как-то так сложилось™, что и.о. атамана с Исполкомом представляли хорошо организованную часть казачьего населения. А представители иногородних смогли сорганизоваться и провести свой первый «съезд» только в мае, когда стало ясно, что всеобщие объятья и лобзания приходят к концу и перемирие между двумя частями населения окончилось. На собрании доминировали нехорошие иногородние экстремисты, и на нем была принята резолюция об отмене всех казачьих привилегий. Так как эта резолюция не имела никаких немедленных результатов, то собрание быстренько распустили, даже не выбрав вождя. А когда вскоре вновь собрался казачий, так сказать, «парламент», Круг, то был выбран казачий атаман и правительство, и всякие желания русских крестьян не были учтены при этом совершенно.

Революционная демократия и позже не внесла никаких изменений в статус иногородних, которые по-прежнему оставались жителями второго сорта.

Круг выбрал атамана Алексея Максимовича Каледина, который, таким образом, стал первым с 1723 года «демократически избранным лидером» казаков. Это был прекрасный выбор. Каледину к моменту избрания исполнилось 55 лет. Он окончил Михайловскую артиллерийскую академию и Академию Генерального штаба. В течение мiровой войны он заслужил репутацию одного из лучших командиров русской армии, став генералом от кавалерии.

Каледин был человек приличный; он, мягко говоря, не одобрял «демократических реформ» армейской жизни и выступал со своим мягко говоря-неодобрением гораздо более открыто, чем весь остальной генералитет. Из-за его безкомпромиссного отношения ген. Брусилов, командующий Юго-Западным фронтом, и уволил его. Каледин вернулся на свой родной Дон и как офицер самого высокого ранга стал кандидатом в атаманы. То, что казаки выбрали человека, уволенного из армии за несогласие с реформами революции, показывает настроения казаков, оставшихся дома.

Каледин не был писателем гражданским администратором-руководителем. Не был он и харизматичным политиком: касательно общественных дел он говорил мало, аудиторию воодушевлял плохо и вообще разводить демагогию не любил. Но, тем не менее, был одним из самых заметных вождей антибольшевистского движения. Как человек, своими личными качествами, он вызывал глубокое уважение. Ген. Каледин сумел утвердить свою власть мгновенными переменами после 25 Октября: он убедил казаков принять представителей иногородних в качестве партнеров в войсковое правительство. Его политика провалилась; убежденные противники не были настроены идти на компромисс. Можно назвать их взаимное острое желание вцепиться в глотку друг другу красивым заграничным словом антагонизьм. Тем не менее, пытаясь объединить казаков и иногородних, Каледин проявил себя дальнозорким в политическом отношении.

Атаман Каледин участвовал в пресловутом московском совещании – «смотре правых сил» в августе и даже речь там произнес. Призывал правительство освободиться от «партийных и классовых организаций», под которыми он подразумевал Советы. Но самое важное, он хотел отменить советы и комиссариаты в армии, чтобы поставить армию выше политики. Речь Каледина сделала его героем среди антибольшевиков. Когда ген. Корнилов решил пойти против Советов и Временного правительства, он рассчитывал на поддержку Каледина. Без сомнения, атаман Каледин разделял взгляды Корнилова и был с ним совершенно согласен, желая успешного исхода его предприятию, но был просто не состоянии предложить серьезную помощь. Он руководил отдельной областью и едва сохранял власть у себя дома. Дон был окружен городами, где проживали рабочие, ненавидевшие Корнилова, которые могли помешать казакам Каледина двинуться в Петроград на помощь Корнилову. После провала августовского путча Временное правительство хотело арестовать Каледина вместе с другими генералами. Круг решил встать на защиту Каледина, но вместо того, чтобы доказывать его невиновность перед Временным правительством, он настаивал на том, чтобы по старым казацким традициям суд над их атаманом позволили бы провести самим казакам. Но последующее судебное заседание было лишь формальностью: было заранее известно, что те, кто выбрал Каледина своим атаманом несколько месяцев назад, будут на его стороне против Керенского. А Временное правительство было слишком слабо, чтобы навязывать другое решение. Так что Донское правительство и Круг показали власти в Петрограде жирную … — и им, донским руководителям, это очень понравилось. Таким образом, область Дона стала фактически полностью независимой.

Отношения между иногородними и казаками продолжали ухудшаться. Наиболее радикальные и самые безкомпромиссные вожаки иногородних обретали все большую популярность: антикалединское движение было особенно мощным в городах...

Про то, як хлопцям треба було розпрягати коней та і лягати почивать, то бишь, про кубанское казачество – пожалуй, завтра.
Tags: гражданская война
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments