Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

Административное

Для сообщений введена предварительная цензура. Прошу отнестись с пониманием. Ругальщики, шизофреники и тому подобные лица к разговору не допускаются. Сначала к психоаналитику, к сексопатологу, в вытрезвитель, в душ, на сеанс электрошока, а только потом в виртуальное пространство моего ЖЖ. Да и то — только с именем, с ID, на "Вы" и без истерик. Это самый неудобный для общения сорт людей: они начисто не понимают по-хорошему.

Пробил час Страшной правды

Отдел исторических изысканий нашей Редакции откроет вам, дорогие друзья, величайший секрет, хранимый за семью печатями в строжайшей тайне. Об этом до сей минуты не знал НИКТО.

Итак, раз!.. два!.. ГОБА!

Массовые стихийные безпорядки в ГДР в год ее 40-летия, которые в результате привели к крушению страны и ее молниеносному поглощению, начались не у пресловутой "стены", а на железнодорожных вокзалах.

Граждане ГДР почувствовали себя глубоко униженными и оскорбленными, когда через ГДР двинулись на Запад поезда с поляками. Вас ист дас?! Каким-то полякам, значит, разрешают ездить, а нам нет?!

Огромные толпы народа стали собираться на вокзалах, где останавливались поезда с польскими "туристами", в окна летели камни, поезда громили, полякам били морды. Это дисциплинированные немцы! Настолько чудовищным было для них нанесенное оскорбление. Тщетно пытались двухметровые шуцманы с электрошокерами и дубинками отгонять от поляков разъяренные толпы. Настал крах тоталитарного коммунизма.

Царское Дело. Следствие как таковое: от Кирсты и до Кирсты — II

Спустя две недели Плешкову довелось получить еще более любопытную информацию, подтверждающую и дополняющую ту, что была предложена парикмахером Ивановым. Collapse )

24 сентября /1918 г./
Гражданин Верхне-Уфалейского завода, Екатеринбургского уезда, Александр Васильевич Самойлов, 42 лет, православный, не судился, проживаю на лесопильном заводе Халамейзера, объяснил:


Я служу кондуктором Омской железной дороги. В июне и июле сего года, я квартировал по 2-ой Восточной ул., в доме № 85, во флигеле, вместе с красноармейцем Александром Семеновичем Варакушевым, у коего была сожительница Наталия Николаевна Котова. Варакушев служил в отряде по охране бывшего Государя Николая II [Имя Варакушева фигурирует во всех списках чинов охраны ДОНа — Pед.]. Когда-то летом, еще при большевиках, я, не помню от кого, узнал, что будто бы умер Наследник Алексей Николаевич, и спросил об этом Варакушева. Он ответил, что это неправда, так как на днях видел его, и он бросал в собаку гальки. Варакушев говорил еще про Алексея, что он был болен и совсем не ходил, но потом стал выходить в сад.

После объявления большевиками о том, что они расстреляли бывшего Государя, я, прочитав об этом в газете, спросил Варакушева, правда ли это. Он мне ответил, что сука Голощекин распространяет эти слухи, но в действительности бывший Государь жив. При этом Варакушев рассказал мне, что Николая и его жену заковали в кандалы и в автомобиле Красного Креста увезли на вокзал Екатеринбург I, где посадили их в вагон, а затем отправят в Пермь. Про семью бывшего Государя Варакушев сказал, что она пока еще осталась в доме Ипатьева, но куда ее девают, ничего не говорил. Этот разговор у меня с Варакушевым был в тот самый день, когда большевики объявили о расстреле Николая. Во время этого разговора Варакушев предложил мне, если я желаю, посмотреть Николая на вокзале, но в этот день я на вокзал не пошел, а за день или два до сдачи города я был на вокзале Екатеринбург I за получением денег, и там я встретил Варакушева. Он мне показал на стоявший на пятом или шестом пути
[нет оснований полагать, что Царскую Семью стали бы подвозить к вагонам со стороны главного вокзального здания. К сожалению, никто не стал разбираться в подробностях, никто не опросил стрелочников и т.п. должностных лиц, так что в этом пункте показания Иванова и Самойлова остаются не сведенными — Pед.] состав из нескольких вагонов 1 и 2 класса, впереди коих был прицеплен паровоз на парах. А за этим составом на следующем пути стоял один классный вагон, окна в котором были или закрашены черной краской, или завешены черной занавеской. [см. в нашем обзоре рапорт Высокого комиссара сэра Эллиота — Pед.] В этом самом вагоне, по словам Варакушева, находился бывший Государь с женой. Вагон этот был окружен сильно вооруженными красноармейцами. Варакушев говорил мне, что вагон с бывшим Царем должен идти по горнозаводской линии. Куда отправили этот вагон и когда, я не знаю, и Варакушева более не видел. Во время наступления чехословаков нас несколько бригад отправили сначала на ст. Богданович, а потом на Егоршино, где я, встретив комиссара Мрачковского, спросил его, куда уехал Варакушев и вообще все бывшие в охране Николая. Он ответил, что они уехали в Пермь. С Егоршино я вместе с другими бригадами окружным путем попал в Алапаевский завод, где со своими сослуживцами-большевиками [у меня] был разговор про бывшего Государя. Большевики утверждали, что он убит, а я утверждал, что он жив и ссылался на Варакушева. За это на меня донесли Мрачковскому*.


[*Мрачковский Сергей Витальевич (1888—1936), член РСДРП с 1905 г., служащий екатеринбургского железнодорожного депо. В 1918 г. командир отряда, сражавшегося против атамана Дутова. По распоряжению Екатеринбургской ЧК набирал рабочих Сысертского завода в охрану дома Ипатьева. Репрессирован как видный сторонник Л.Д. Троцкого — Pед.]

... Он вызвал меня к себе и приказал об этом ничего не говорить, иначе буду строго наказан. Из Алапаевска я попал в Верх-Нейвинск, откуда, во время наступления чехословаков, я от большевиков 24 августа бежал и выбрался оттуда при помощи чехословаков. Сожительница Варакушева арестована, не знаю за что, и содержится в милиции 3 части.

Александр Самойлов.
И. д. начальника Уголовного розыска Плешков.
Товарищ прокурора Н. Остроумов.

Поздней осенью Самойлова допросил И.А. Сергеев, который таким образом как бы оказался в «заговоре» с аморальными сыщиками, что не могло остаться незамеченным. Даже из сочинения ген. Дитерихса видно, как нарастало недовольство военно-идеологического начальственного кружка «законническими» методами Ивана Александровича.

ПРОТОКОЛ
допроса свидетеля

1918 года, ноября 26 дня, в городе Екатеринбурге, в камере своей, член Екатеринбургского окружного суда И. А. Сергеев допрашивал нижепоименованных в качестве свидетелей, с соблюдением 443 ст. уст. уг. суд., и они показали:


Я, Александр Васильевич Самойлов, 42 лет, происхожу из крестьян В.-Уфалейского завода, Екатеринбургского уезда, православный, грамотный, не судился, живу близ ст. Екатеринбург II, на лесопильном заводе Халамейзера.

С 1915 года я служу кондуктором на Омской ж. д., с жительством в гор. Екатеринбурге. Перед Пасхой этого года я поселился на квартире у Александра Семеновича Варакушева, по 2-ой Восточной улице, в доме № 85. До этого я также жил вместе с Варакушевым около двух месяцев по Нагорной улице, в д. № 8. Варакушев прибыл в Екатеринбург откуда-то из-под Москвы и первое время работал на Злоказовском снарядном заводе, а с переходом власти к большевикам его с завода уволили, и он долгое время находился без службы и без работы. Лишь тогда, когда Варакушев записался в красную армию, он получил средства к существованию.

В мае сего года Варакушев определился на службу в отряд по охране б. Государя и его семьи, заключенных в Ипатьевском доме. Из кого состояла команда охранников, кто был ее начальником, как устроена была караульная служба, в каких условиях находились заключенные в доме Государь и Государыня с детьми — ничего этого я не знаю, так как этими вопросами я как-то не интересовался и ни о чем подобном Варакушева не спрашивал.

Числа 18—19 июля сего года, после того как комиссар Голощекин объявил на митинге, что б. Царь Николай Романов расстрелян, я спросил Варакушева: „Что, Александр Семенович, на похороны ходил?" — „Как, на похороны?", — в свою очередь спросил Варакушев. Я объяснил ему о сообщении Голощекина насчет убийства б. Императора. Варакушев на это сказал мне: „Плюнь на все это, сука Голощекин все набрехал". При этом Варакушев объяснил, что он сам лично видел, как провезли б. Царя и Царицу на автомобиле Красного Креста на ст. Екатеринбург I. По словам Варакушева, Царь и Царица были закованы в кандалы. Когда именно привезли их на вокзал, т. е. днем или ночью, — об этом как-то мы с Варакушевым не говорили. Помню, что из слов Варакушева было ясно, что перевезли б. Императорскую чету на станцию уже после того как было объявлено о расстреле б. Государя. О событии увоза Царя и Царицы на вокзал Варакушев говорил столь уверенно, что даже предлагал мне в тот же день сходить на вокзал и собственными глазами убедиться, что б. Царь и Царица находятся в вагоне.

В этот раз я на станцию не пошел, так как побоялся проявить интерес к судьбе Царя. Прошу исправить: на станцию я пошел с Варакушевым в тот же день, когда имел с ним вышеописанный разговор, но не пошел смотреть тот поезд, в составе которого находился вагон, в котором будто бы находились Царь с Царицей. Поезд этот находился на седьмом пути и проходить к нему было рискованно, так как кругом бегали вооруженные комиссары и красноармейцы. Ввиду этого я посмотрел на тот поезд издали, с третьей платформы. Возле третьей платформы находится шестой путь: на этом пути стоял поезд, в котором помещалась охранная команда и многие комиссары со своими штабами. Поезд этот находился под сильной охраной вооруженных красноармейцев. За ним, на следующем пути, стоял другой поезд с пассажирскими же вагонами. В составе этого поезда и находился вагон с завешенными черной материей (а может быть, и закрашенными черной краской) окнами. На этот вагон и указал мне Варакушев, сказав, что в нем находятся Царь и Царица.

Означенный поезд также охранялся вооруженными красноармейцами. Я не могу сказать, чтобы охрана этого поезда была многочисленнее, чем охрана других поездов: все пути были заполнены вооруженными людьми.

Вот все, что я видел, и о том, что в описанном вагоне находились б. Государь и Государыня говорю только со слов Варакушева. С Варакушевым мы после этого более не видались.

В скором времени началось отступление большевиков, и меня отправили на ст. Богданович, а оттуда на Егоршино и Алапаевск. В Алапаевске я завел с другими кондукторами об убийстве б. Императора разговор и сказал, что все это враки, так как Царь жив и его увезли в Пермь, и что об этом мне говорил охранявший Царя красноармеец Варакушев. По этому поводу затеяли спор, и кто-то из собеседников донес на меня комиссару Мрачковскому. На другой день меня призвал к себе Мрачковский и пригрозил мне расстрелом, если я буду распространять подобные слухи. С большевиками я прослужил еще один месяц и два дня, затем отстал от них, и при взятии чехами ст. В. Нейвинск я остался на станции и затем был доставлен в Екатеринбург.

Протокол мне прочитан. Записано верно.
Александр Васильевич Самойлов.
Член Екатеринбургского окружного суда Ив. Сергеев.
При допросе присутствовал товарищ прокурора Н. Остроумов.

К Плешкову, который как и его пострадавший за безнравственность начальник, действовал по принципу «широкого сетевого захвата» продолжали поступать сведения по Царскому Делу, — сведения, значимость которых выходила далеко за пределы сиюминутных оперативных нужд следствия. Так, в поле его зрения попал некий тюремный сиделец по имени Григорий Николаевич Котегов, арестованный, как сообщает нам в своих примечаниях Н.Г. Росс, «в первых числах августа 1918 г. неясно, по какой причине». Существенней было бы узнать, как о Котегове стало известно в угрозыске.

2 октября /1918 г./
Гражданин села Щелкунского, этой же волости, Григорий Николаевич Котегов, 40 лет, православный, не судился, сейчас содержится за следственной комиссией в д. Макарова, по Главному проспекту, объяснил:
/.../

/.../

[Многоточие в косых скобках принадлежит на сей раз публикатору — и означает, что Николай Георгиевич по каким-то своим соображениям опустил часть документа — Pед.]


По прибытии в Екатеринбург я временно был помещен в управлении коменданта в здании Коммерческого собрания. В первую ночь моего пребывания около меня на полу для ночлега разместились двое неизвестных мне людей в солдатской форме, довольно приличной. Люди эти были молодые, в возрасте 20—22 лет, и держали себя, в сравнении с другими арестованными, довольно развязно и даже вызывающе. Глухой ночью, когда большинство арестованных спало, молодые люди повели между собой разговор очень тихо, предполагая, что и я сплю. Разговор их сводился к нижеследующим выражениям. „А ты как попал сюда?". Ответ был таков: „Э, просто надо было возиться, и кроме того, я теперь себя хорошо чувствую, а ты как попал?". Тот ответил: „Меня послали для дела", причем первый задавший вопрос спросил второго: „А как же ты попал в охранную команду Царя?". Тот ответил, что его назначил комиссар Голощекин, с которым он ездил в Москву, по какому делу не знает, но лишь с ним были три ящика, довольно на вес тяжелы не по объему. В Москве эти ящики Голощекин увез из салон-вагона в город, объяснив, что [это] модели для снарядов на Путиловский завод. Голощекин не возвращался в поезд дней пять и возвратился в сопровождении четырех лиц, с которыми все вместе поехали в Петроград. На пути он слышал разговор со спутниками, из которого было слышно, что Голощекин говорил спутникам: „Теперь дело с Царицей улажено", а про Царя разговора не было. На вопрос: „А как же поступили во время оставления Екатеринбурга с Царем и его семьей?", первый ответил, что слышал от „рыжего", якобы Царь расстрелян на генеральской даче и что труп его сожжен в смоляном бочонке по направлению к Шартаку, о чем он лично не знает, а узнать можно от сожительницы комиссара Анучина, которая проживает в Березовском заводе.
/.../

Вместе со мной в одной камере сидел кучер Голощекина, как его звать и фамилию не знаю, который говорил, что Голощекин и Белобородое постоянно были в квартире б. Царя: этот кучер, наверно, сидит в доме Ардашева, а если нет, то я могу узнать его адрес, имя и фамилию. Кучер этот говорил, что Николай содержался в особом кабинете и в плохих условиях, а когда Голощекин бывал у Николая, то выходил оттуда выпивши.

Григорий Николаевич Котегов.
И. д. начальника Уголовного розыска Плешков.

В показаниях Котегова нам, в первую очередь, не достает дат. Т.е., молодой человек, очевидно, сопровождал Шаю Исаевича в его широко известной поездке в Москву, продолжавшейся, как нам говорят, 10 дней – с 4-го по 14 июля н.с. 1918 года. Поэтому в таинственных ящиках могло содержаться все, что угодно, но никак не головы членов Царской Семьи. Если в них действительно были упакованы «модели снарядов для Путиловского завода», то почему они остались в Москве? Кстати, редакции покуда не приходилось слышать, что Голощекин в эти же дни побывал в Петрограде, что, в сочетании со словами об «улаженном деле с Императрицей», представляет весьма значительный интерес. Мы увидим вскоре, в чем он состоит.

Мало по малу все, что накапливалось в Уголовном розыске по Царскому Делу, сводилось в рапорты и донесения, кои направлялись по инстанции, то бишь к прокурору. Но с ответом оттуда задерживались: то, что уже 5 сентября 1918 поступило из Уголовного розыска к И.А. Сергееву, было рассмотрено прокурором лишь зимой 1919-го:


М. Ю.
ПРОКУРОР ЕКАТЕРИНБУРГСКОГО ОКРУЖНОГО СУДА
19 января 1919 г.
№ 198
Екатеринбург
По делу об убийстве
бывшего Государя Николая II
Г. начальнику уголовного розыска

[А. Ф. Кирсте]

1) Предварительным следствием по делу об убийстве бывшего Императора Николая II и Его Семьи устанавливается, что большинство охранников дома “особого назначения” были из рабочих Сысертского завода. В числе таковых, например, были Андрей и Алексей Стрекотины, Иван Петров и Иван Иванов Старковы, Николай Садчиков, Егор Столов, Константин Степанов Добрынин, Николай Зайцев, Сафронов, по прозвищу “Файка”, Иван Таланов, Иван Котегов, Семен Турыгин и другие. По данным следствия многие из числа охранников являются соучастниками по делу, а некоторые из них принимали и весьма видное и деятельное участие в преступлении. Ввиду сего является безусловно необходимым иметь в заводе Сысертском постоянного опытного агента уголовного розыска, который бы имел наблюдение, производя по сему делу розыски в зав[оде] Сысертском.

2) При производстве осмотра дома Ипатьева в одной из комнат его оказались написанными на стенах следующие надписи: “Анучин военный комиссар 967, председатель Чудскаев, Жилинский 626, завед. 704, квар. Голощекин 977, 6 район Р. К. А. 551”, “Гоголев. 38 Шейнбаум” Жилинский 677, 204, Бурдак. 305. 321”. На одной из стен написано: “967, 278, 26, 904, 448, 409”.

Необходимо установить дознанием, что означают эти цифры, и если они являются № телефонов, — то кому таковые принадлежали.

3) Из дознания, препровожденного Вами 5 сентября 1918 года за № 2039 члену суда Сергееву и позднее, видно, что целый ряд свидетелей утверждал о том, что бывший Император Николай II увезен, свидетельствуют, что видели поезд, в котором был увезен бывший Государь по направлению <к> Перми. Так, свидетель, парикмахер на ст. Екатеринбург I Федор Иванов показал, что дня за два или накануне до объявления о расстреле бывшего Государя к нему в парикмахерскую пришел комиссар ст
<анции> Гуляев и сказал, что “сегодня отправляем Николая II”.

О том же на другой день он слышал от комиссара 4 штаба резерва Красной армии Кучерова. Далее, кондуктору Омской железной дороги Александру Самойлову красноармеец Александр Варакушев, передавая о решении увезти бывшего Государя Николая II на Пермь, показывал поезд, в котором он, якобы, был уже помещен. Поезд этот, состоявший из вагонов I и II класса, находился на 5 или 6 пути под особой охраной; в одном из вагонов окна были завешаны черной материей.

Сообщая об изложенном, предлагаю Вам закончить это дознание дальнейшим расследованием, т. е. путем опроса подлежащих агентов железной дороги, бывших на службе в период времени средины июля месяца, выяснить, действительно ли был такой поезд, проверить полученные сведения по станционным документам и книгам, а в случае, если сведения эти подтвердятся — выяснить маршрут этого поезда.

4) Безотлагательно опросить семью сторожа переездной будки по горнозаводской линии на пути из г. Екатеринбурга к дер. Коптяки. На глазах членов его семьи красноармейцами была оцеплена местность, где впоследствии были найдены около шахты и на дне последней предметы, принадлежащие Царской Семье. На их глазах, по негласным сведениям, проходили грузовые автомобили. Надлежит подробным опросом их выяснить, кто из комиссаров распоряжался в этой местности, что было перевозимо на автомобилях, в какой именно стороне таковые были сосредоточены, не проезжали ли автомобили с бочками бензина и какими-либо баллонами и т. п.

Прокурор Иорданский. Секретарь Б. Богословский.
С подлинным верно.
Секретарь при прокуроре Екатеринбургского окружного суда.

Но этот пространный документ уже не никакой административной силы не имел: ко времени его появления И.А. Сергеев был формально отстранен, притом что приказ ген. Дитерихса от 23 января еще его не настиг; и получив его, он, как мы помним, продолжал, однако, еще производить некие остаточные следственные действия — в ожидании Н.А. Соколова; А.Ф. Кирста недавно удалился в Пермь. Прокурор обращался в никуда.

Запоздалое появление этой солидной на вид бумаги показывало, что роль судебных властей, отсеченных от движения реальных деловых бумаг и распоряжений (В.Ф. Иорданский даже не знал о судьбе Кирсты), носит исключительно декоративный характер. Пуще того: если бы указанные судебные власти почему-либо отказались выполнять столь малопочтенную роль, им бы никто не стал перечить. Скорее всего, их отказ бы прошел то ли вовсе незамеченным, либо — на место прок. Иорданского, поставили бы, например, прок. Шамарина, которому в скором времени предстояло участвовать в операции по превращению красноармейца Бобылева — в цареубийцу Медведева. Производство по Царскому Делу, казалось, зашло в тупик.


Продолжение следует.

90 лет назад. Наше театральное искусство. Чудо-Поезд и стиль руководства

Через два дня после падения Казани Л.Д.Троцкий сам отправился на фронт, и поезд, в котором он поехал, служил потом ему жилищем и передвижным штабом в течение двух с половиной лет. Этот сформированный 8 августа по его приказу поезд был самым настоящим чудом техники того времени: здесь была своя типография, в которой издавалась газета «В пути», невиданные в России морозильные камеры и даже небольшой самолет. Это была передвижная крепость и одновременно дворец на колесах, блиндированные вагоны с морскими орудиями и пулеметные бронеплощадки с салон-вагонами Дворцового ведомства. В 12 вагонах, помимо наркома, находилась свита численностью в 231 человек, включая латышских стрелков (30), моряков (18), кавалеристов (9), пулеметчиков (21), мотоциклистов (5), шоферов (10), самокатчиков (5), телефонисток (7), команды броневика (7) и многих других. Самую большую группу составляли агитаторы (37 человек).

Позже Поезд Троцкого™ стал как бы воплощением его стиля руководства Красной Армией. Collapse )

90 лет и два месяца назад. Челябинский инцидент

Для того, чтобы представить себе те обстоятельства, при которых разворачивалось «Царское Дело», отвлечемся на время от нашего обзора. Без уяснения и оценки тогдашней общей обстановки на Урале и в Сибири мы не сможем его продолжить.
_______________

Представим себе жаркий летний день — сейчас это легко. В 1918 году на Урале жара наступила уже в мае.

Collapse )

90 лет назад. Трагическое

Спешно и скрытно направив ранним утром 19 ноября полк. П.А. Кусонского в Быхов, ген. Н.Н.Духонин, может быть, спас жизнь Корнилову и другим «быховским» генералам. Но, по существу, обрек этим себя. Говорят, что, дав указание об уходе «быховцев», он якобы сказал: «Этим распоряжением я подписал себе смертный приговор». Вообще, как только стало очевидно, что Могилев будет взят «войсками» Н.В. Крыленко, Духонина практически покинули все. Общеармейский комитет самораспустился и рассеялся. «Комиссарверх» В.Б. Станкевич уехал в Киев. Генерал-квартирмейстер М.К. Дитерихс, «ключевая фигура БД», скрылся где-то в Могилеве. С Духониным осталась только жена. Впрочем, в этом смысле судьбу Духонина разделят и другие. «Отыгранные карты» безжалостно отбрасываются в сторону политиканами, готовыми и дальше продолжать политическую игру. На поверхность всплывали какие-то проходимцы. Напр., в ставочной типографии был отпечатан «Манифест Митрофана Грозного». В нем сообщалось, что с согласия Духонина «Военный Совет» избрал... нового Царя, некоего Митрофана Михайловича, который безпощадными мерами спасет Россию...

В разного рода мемуарах приводится немало подробностей, связанных с зверским убийством ген. Н.Н. Духонина. В 10-серийном боевике-детективе Владимира Хотиненко «Гибель империи», при том, что массовые сцены режиссеру фильма не удались (откуда ж столько денег взять, чтобы революцию изобразить?), смерть ген. Духонина воспроизводится с известной аккуратностью, видно, что у режиссера и сценаристов были хорошие консультанты.

Collapse )

Случайность есть неосознанная закономерность

15 февраля, бастовали 20 предприятий (24 840 человек). Дальше выступления явно пошли на убыль. Но тут...

 

Но тут вдруг грянули сорокоградусные морозы. Der russische Winter, она. На железных дорогах враз вышли из строя 1200 локомотивов – у них полопались трубки паровиков, а запасных не хватило. И не могли во-время сделать такую мелочь из-за забастовок. Потом к этому добавились обильные снегопады, а в деревнях не хватало рабочих рук для расчистки путей. В результате на станциях на запасных путях застряли 5700 вагонов с продовольствием. Случилась «нехватка» (это слово вошло в обиход во время Великой войны). Дефицит, ага.

На фотографиях - Петроград в конце февраля 1917 - го. Народные скопища возле Казанского и на набережной Фонтанки.

Collapse )

 

Эвакуация тюрем "по 2-й категрии" в 1941 году

Вот история, которая свидетельствует о том, как принимались все меры, чтобы вывезти заключенных из оставляемых городов.

Из докладной записки начальника 3 отделения НКВД 42 бригады Конвойных войск мл. лейтенанта госбезопасности Компанийца начальнику 3 отдела НКВД СССР ст. майору госбезопасности Белякову:

"[...] Старший лейтенант Дьячков и старший политрук Панченко возглавляли эшелон заключенных, погружавшийся из Виленской тюрьмы. Во время налета авиации противника и действия к-р групп в гор. Вильно, Дьячков и Панченко бежали, а за ними почти весь конвой. Оставшаяся группа в 4 человека, во главе с младшим сержантом Умеренковым, силой оружия, понудила паровозную бригаду вести эшелон по маршруту и четверо, вместо 80-ти человек конвоя, отконвоировали 609 человек заключенных в гор. Горький, не имея ни одного побега [...] ".

Из донесения командира 242 конвойного полка майора Колесникова из Горького, командиру 14 дивизии Конвойных войск в Москву, от 4 июля 1941 г.:

"3.7.41 г. на ст. Горький прибыл эшелон с 609 заключенными и двумя трупами. Все сданы в Горьковскую тюрьму. Эшелон охраняли всего 4 конвоира 240 конв. полка.

Старший состава конвоя - мл. сержант Умеренков доложил, что:

1. Эшелон количеством заключенных около 1700 чел. формировался на ст. Вильнюс. Конвой от 240 конв. полка. Фамилии начальника эшелона прибывшие красноармейцы не знают.

Заместителем нач. эшелона по п/ч являлся политрук Панченко.

2. К концу формирования и перед отправкой эшелона из одного вагона был совершен массовый побег с одновременным обстрелом эшелона диверсионной группой.

3. Состав конвоя с двумя станковыми пулеметами вступил в бой с диверсантами.

4. Мл. сержант т. Умеренков принял все меры к выходу эшелона со ст. Вильнюс и по его (Умеренкова) словам приказал силой оружия машинистам отправлять поезд.

5. В момент отправления неизвестными лицами часть эшелона была отцеплена и осталась на месте, часть же с 4-мя кр-цами охранявшими до 20 вагонов убыла из Вильнюса и 3.7.41 прибыла в г. Горький.

6. Личные дела на весь состав эшелона привезены в г. Горький и сданы в тюрьму

[...] ".

Из информационной сводки Управления Конвойных войск НКВД от 23 июля 1941 года:

" [...] 23 июня с.г. на ст. Вильно (товарная) был погружен эшелон с госпреступниками из Виленских тюрем. Начальник эшелона ст. лейтенант Дьячков, ввиду начавшейся стрельбы на станции и входа немецких передовых частей в город, оставил эшелон заключенных, а сам с конвоем с санитарным поездом выехал из Вильно.

Мл. сержант Умеренков с красноармейцами Сергеевым, Марковым и Разгоняевым, после выполнения поставленной перед ними задачи, прибыли на станцию к эшелону и не застав конвоя у эшелона, Умеренков принял решение с тремя бойцами под огнем противника вырвать эшелон с госпреступниками из города и отконвоировать к месту назначения. В городе и в районе вокзала к этому времени началась частая ружейно-пулеметная стрельба, Умеренков, выставив два бойца для охраны эшелона, а третьего с ручпулеметом расположил у эшелона для обороны, сам побежал к дежурному по товарному вокзалу требовать паровоз, дежурный предоставить паровоз отказал, Умеренков, видя безвыходное положение, под силой оружия посадил дежурного по станции на маневровый паровоз, прицепил к эшелону и приказал везти.

К этому времени по эшелону открылся ружейно-пулеметный огонь, Умеренков, прикрываясь огнем своего ручного пулемета и винтовок, вывел эшелон с товарной станции и доследовал до пассажирского вокзала гор. Вильно, на пассажирском вокзале машинист с паровоза бежал, Умеренков вторично под силой оружия задержал одного железнодорожника (оказавшегося машинистом паровоза) посадил его на паровоз и под угрозой оружия в 4.00 утра 24,6 отправился с эшелоном из Вильно.

В пути движения эшелон дважды подвергался бомбардировке с воздуха и только благодаря находчивости, решительности и мужеству тов. Умеренкова, а также красноармейцев Сергеева, Маркова и Разгоняева эшелон с госпреступниками в количестве 609 заключенных был вырван из рук противника и доставлен в Горьковскую тюрьму [...] " .