?

Log in

No account? Create an account
Взгляд и Нечто [entries|archive|friends|userinfo]
everstti_rymin

[ website | My Website ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Царское Дело. Следствие как таковое: от Кирсты и до Кирсты — II [Dec. 13th, 2008|09:37 am]
everstti_rymin
[Tags|]

Спустя две недели Плешкову довелось получить еще более любопытную информацию, подтверждающую и дополняющую ту, что была предложена парикмахером Ивановым. См.Collapse )

24 сентября /1918 г./
Гражданин Верхне-Уфалейского завода, Екатеринбургского уезда, Александр Васильевич Самойлов, 42 лет, православный, не судился, проживаю на лесопильном заводе Халамейзера, объяснил:


Я служу кондуктором Омской железной дороги. В июне и июле сего года, я квартировал по 2-ой Восточной ул., в доме № 85, во флигеле, вместе с красноармейцем Александром Семеновичем Варакушевым, у коего была сожительница Наталия Николаевна Котова. Варакушев служил в отряде по охране бывшего Государя Николая II [Имя Варакушева фигурирует во всех списках чинов охраны ДОНа — Pед.]. Когда-то летом, еще при большевиках, я, не помню от кого, узнал, что будто бы умер Наследник Алексей Николаевич, и спросил об этом Варакушева. Он ответил, что это неправда, так как на днях видел его, и он бросал в собаку гальки. Варакушев говорил еще про Алексея, что он был болен и совсем не ходил, но потом стал выходить в сад.

После объявления большевиками о том, что они расстреляли бывшего Государя, я, прочитав об этом в газете, спросил Варакушева, правда ли это. Он мне ответил, что сука Голощекин распространяет эти слухи, но в действительности бывший Государь жив. При этом Варакушев рассказал мне, что Николая и его жену заковали в кандалы и в автомобиле Красного Креста увезли на вокзал Екатеринбург I, где посадили их в вагон, а затем отправят в Пермь. Про семью бывшего Государя Варакушев сказал, что она пока еще осталась в доме Ипатьева, но куда ее девают, ничего не говорил. Этот разговор у меня с Варакушевым был в тот самый день, когда большевики объявили о расстреле Николая. Во время этого разговора Варакушев предложил мне, если я желаю, посмотреть Николая на вокзале, но в этот день я на вокзал не пошел, а за день или два до сдачи города я был на вокзале Екатеринбург I за получением денег, и там я встретил Варакушева. Он мне показал на стоявший на пятом или шестом пути
[нет оснований полагать, что Царскую Семью стали бы подвозить к вагонам со стороны главного вокзального здания. К сожалению, никто не стал разбираться в подробностях, никто не опросил стрелочников и т.п. должностных лиц, так что в этом пункте показания Иванова и Самойлова остаются не сведенными — Pед.] состав из нескольких вагонов 1 и 2 класса, впереди коих был прицеплен паровоз на парах. А за этим составом на следующем пути стоял один классный вагон, окна в котором были или закрашены черной краской, или завешены черной занавеской. [см. в нашем обзоре рапорт Высокого комиссара сэра Эллиота — Pед.] В этом самом вагоне, по словам Варакушева, находился бывший Государь с женой. Вагон этот был окружен сильно вооруженными красноармейцами. Варакушев говорил мне, что вагон с бывшим Царем должен идти по горнозаводской линии. Куда отправили этот вагон и когда, я не знаю, и Варакушева более не видел. Во время наступления чехословаков нас несколько бригад отправили сначала на ст. Богданович, а потом на Егоршино, где я, встретив комиссара Мрачковского, спросил его, куда уехал Варакушев и вообще все бывшие в охране Николая. Он ответил, что они уехали в Пермь. С Егоршино я вместе с другими бригадами окружным путем попал в Алапаевский завод, где со своими сослуживцами-большевиками [у меня] был разговор про бывшего Государя. Большевики утверждали, что он убит, а я утверждал, что он жив и ссылался на Варакушева. За это на меня донесли Мрачковскому*.


[*Мрачковский Сергей Витальевич (1888—1936), член РСДРП с 1905 г., служащий екатеринбургского железнодорожного депо. В 1918 г. командир отряда, сражавшегося против атамана Дутова. По распоряжению Екатеринбургской ЧК набирал рабочих Сысертского завода в охрану дома Ипатьева. Репрессирован как видный сторонник Л.Д. Троцкого — Pед.]

... Он вызвал меня к себе и приказал об этом ничего не говорить, иначе буду строго наказан. Из Алапаевска я попал в Верх-Нейвинск, откуда, во время наступления чехословаков, я от большевиков 24 августа бежал и выбрался оттуда при помощи чехословаков. Сожительница Варакушева арестована, не знаю за что, и содержится в милиции 3 части.

Александр Самойлов.
И. д. начальника Уголовного розыска Плешков.
Товарищ прокурора Н. Остроумов.

Поздней осенью Самойлова допросил И.А. Сергеев, который таким образом как бы оказался в «заговоре» с аморальными сыщиками, что не могло остаться незамеченным. Даже из сочинения ген. Дитерихса видно, как нарастало недовольство военно-идеологического начальственного кружка «законническими» методами Ивана Александровича.

ПРОТОКОЛ
допроса свидетеля

1918 года, ноября 26 дня, в городе Екатеринбурге, в камере своей, член Екатеринбургского окружного суда И. А. Сергеев допрашивал нижепоименованных в качестве свидетелей, с соблюдением 443 ст. уст. уг. суд., и они показали:


Я, Александр Васильевич Самойлов, 42 лет, происхожу из крестьян В.-Уфалейского завода, Екатеринбургского уезда, православный, грамотный, не судился, живу близ ст. Екатеринбург II, на лесопильном заводе Халамейзера.

С 1915 года я служу кондуктором на Омской ж. д., с жительством в гор. Екатеринбурге. Перед Пасхой этого года я поселился на квартире у Александра Семеновича Варакушева, по 2-ой Восточной улице, в доме № 85. До этого я также жил вместе с Варакушевым около двух месяцев по Нагорной улице, в д. № 8. Варакушев прибыл в Екатеринбург откуда-то из-под Москвы и первое время работал на Злоказовском снарядном заводе, а с переходом власти к большевикам его с завода уволили, и он долгое время находился без службы и без работы. Лишь тогда, когда Варакушев записался в красную армию, он получил средства к существованию.

В мае сего года Варакушев определился на службу в отряд по охране б. Государя и его семьи, заключенных в Ипатьевском доме. Из кого состояла команда охранников, кто был ее начальником, как устроена была караульная служба, в каких условиях находились заключенные в доме Государь и Государыня с детьми — ничего этого я не знаю, так как этими вопросами я как-то не интересовался и ни о чем подобном Варакушева не спрашивал.

Числа 18—19 июля сего года, после того как комиссар Голощекин объявил на митинге, что б. Царь Николай Романов расстрелян, я спросил Варакушева: „Что, Александр Семенович, на похороны ходил?" — „Как, на похороны?", — в свою очередь спросил Варакушев. Я объяснил ему о сообщении Голощекина насчет убийства б. Императора. Варакушев на это сказал мне: „Плюнь на все это, сука Голощекин все набрехал". При этом Варакушев объяснил, что он сам лично видел, как провезли б. Царя и Царицу на автомобиле Красного Креста на ст. Екатеринбург I. По словам Варакушева, Царь и Царица были закованы в кандалы. Когда именно привезли их на вокзал, т. е. днем или ночью, — об этом как-то мы с Варакушевым не говорили. Помню, что из слов Варакушева было ясно, что перевезли б. Императорскую чету на станцию уже после того как было объявлено о расстреле б. Государя. О событии увоза Царя и Царицы на вокзал Варакушев говорил столь уверенно, что даже предлагал мне в тот же день сходить на вокзал и собственными глазами убедиться, что б. Царь и Царица находятся в вагоне.

В этот раз я на станцию не пошел, так как побоялся проявить интерес к судьбе Царя. Прошу исправить: на станцию я пошел с Варакушевым в тот же день, когда имел с ним вышеописанный разговор, но не пошел смотреть тот поезд, в составе которого находился вагон, в котором будто бы находились Царь с Царицей. Поезд этот находился на седьмом пути и проходить к нему было рискованно, так как кругом бегали вооруженные комиссары и красноармейцы. Ввиду этого я посмотрел на тот поезд издали, с третьей платформы. Возле третьей платформы находится шестой путь: на этом пути стоял поезд, в котором помещалась охранная команда и многие комиссары со своими штабами. Поезд этот находился под сильной охраной вооруженных красноармейцев. За ним, на следующем пути, стоял другой поезд с пассажирскими же вагонами. В составе этого поезда и находился вагон с завешенными черной материей (а может быть, и закрашенными черной краской) окнами. На этот вагон и указал мне Варакушев, сказав, что в нем находятся Царь и Царица.

Означенный поезд также охранялся вооруженными красноармейцами. Я не могу сказать, чтобы охрана этого поезда была многочисленнее, чем охрана других поездов: все пути были заполнены вооруженными людьми.

Вот все, что я видел, и о том, что в описанном вагоне находились б. Государь и Государыня говорю только со слов Варакушева. С Варакушевым мы после этого более не видались.

В скором времени началось отступление большевиков, и меня отправили на ст. Богданович, а оттуда на Егоршино и Алапаевск. В Алапаевске я завел с другими кондукторами об убийстве б. Императора разговор и сказал, что все это враки, так как Царь жив и его увезли в Пермь, и что об этом мне говорил охранявший Царя красноармеец Варакушев. По этому поводу затеяли спор, и кто-то из собеседников донес на меня комиссару Мрачковскому. На другой день меня призвал к себе Мрачковский и пригрозил мне расстрелом, если я буду распространять подобные слухи. С большевиками я прослужил еще один месяц и два дня, затем отстал от них, и при взятии чехами ст. В. Нейвинск я остался на станции и затем был доставлен в Екатеринбург.

Протокол мне прочитан. Записано верно.
Александр Васильевич Самойлов.
Член Екатеринбургского окружного суда Ив. Сергеев.
При допросе присутствовал товарищ прокурора Н. Остроумов.

К Плешкову, который как и его пострадавший за безнравственность начальник, действовал по принципу «широкого сетевого захвата» продолжали поступать сведения по Царскому Делу, — сведения, значимость которых выходила далеко за пределы сиюминутных оперативных нужд следствия. Так, в поле его зрения попал некий тюремный сиделец по имени Григорий Николаевич Котегов, арестованный, как сообщает нам в своих примечаниях Н.Г. Росс, «в первых числах августа 1918 г. неясно, по какой причине». Существенней было бы узнать, как о Котегове стало известно в угрозыске.

2 октября /1918 г./
Гражданин села Щелкунского, этой же волости, Григорий Николаевич Котегов, 40 лет, православный, не судился, сейчас содержится за следственной комиссией в д. Макарова, по Главному проспекту, объяснил:
/.../

/.../

[Многоточие в косых скобках принадлежит на сей раз публикатору — и означает, что Николай Георгиевич по каким-то своим соображениям опустил часть документа — Pед.]


По прибытии в Екатеринбург я временно был помещен в управлении коменданта в здании Коммерческого собрания. В первую ночь моего пребывания около меня на полу для ночлега разместились двое неизвестных мне людей в солдатской форме, довольно приличной. Люди эти были молодые, в возрасте 20—22 лет, и держали себя, в сравнении с другими арестованными, довольно развязно и даже вызывающе. Глухой ночью, когда большинство арестованных спало, молодые люди повели между собой разговор очень тихо, предполагая, что и я сплю. Разговор их сводился к нижеследующим выражениям. „А ты как попал сюда?". Ответ был таков: „Э, просто надо было возиться, и кроме того, я теперь себя хорошо чувствую, а ты как попал?". Тот ответил: „Меня послали для дела", причем первый задавший вопрос спросил второго: „А как же ты попал в охранную команду Царя?". Тот ответил, что его назначил комиссар Голощекин, с которым он ездил в Москву, по какому делу не знает, но лишь с ним были три ящика, довольно на вес тяжелы не по объему. В Москве эти ящики Голощекин увез из салон-вагона в город, объяснив, что [это] модели для снарядов на Путиловский завод. Голощекин не возвращался в поезд дней пять и возвратился в сопровождении четырех лиц, с которыми все вместе поехали в Петроград. На пути он слышал разговор со спутниками, из которого было слышно, что Голощекин говорил спутникам: „Теперь дело с Царицей улажено", а про Царя разговора не было. На вопрос: „А как же поступили во время оставления Екатеринбурга с Царем и его семьей?", первый ответил, что слышал от „рыжего", якобы Царь расстрелян на генеральской даче и что труп его сожжен в смоляном бочонке по направлению к Шартаку, о чем он лично не знает, а узнать можно от сожительницы комиссара Анучина, которая проживает в Березовском заводе.
/.../

Вместе со мной в одной камере сидел кучер Голощекина, как его звать и фамилию не знаю, который говорил, что Голощекин и Белобородое постоянно были в квартире б. Царя: этот кучер, наверно, сидит в доме Ардашева, а если нет, то я могу узнать его адрес, имя и фамилию. Кучер этот говорил, что Николай содержался в особом кабинете и в плохих условиях, а когда Голощекин бывал у Николая, то выходил оттуда выпивши.

Григорий Николаевич Котегов.
И. д. начальника Уголовного розыска Плешков.

В показаниях Котегова нам, в первую очередь, не достает дат. Т.е., молодой человек, очевидно, сопровождал Шаю Исаевича в его широко известной поездке в Москву, продолжавшейся, как нам говорят, 10 дней – с 4-го по 14 июля н.с. 1918 года. Поэтому в таинственных ящиках могло содержаться все, что угодно, но никак не головы членов Царской Семьи. Если в них действительно были упакованы «модели снарядов для Путиловского завода», то почему они остались в Москве? Кстати, редакции покуда не приходилось слышать, что Голощекин в эти же дни побывал в Петрограде, что, в сочетании со словами об «улаженном деле с Императрицей», представляет весьма значительный интерес. Мы увидим вскоре, в чем он состоит.

Мало по малу все, что накапливалось в Уголовном розыске по Царскому Делу, сводилось в рапорты и донесения, кои направлялись по инстанции, то бишь к прокурору. Но с ответом оттуда задерживались: то, что уже 5 сентября 1918 поступило из Уголовного розыска к И.А. Сергееву, было рассмотрено прокурором лишь зимой 1919-го:


М. Ю.
ПРОКУРОР ЕКАТЕРИНБУРГСКОГО ОКРУЖНОГО СУДА
19 января 1919 г.
№ 198
Екатеринбург
По делу об убийстве
бывшего Государя Николая II
Г. начальнику уголовного розыска

[А. Ф. Кирсте]

1) Предварительным следствием по делу об убийстве бывшего Императора Николая II и Его Семьи устанавливается, что большинство охранников дома “особого назначения” были из рабочих Сысертского завода. В числе таковых, например, были Андрей и Алексей Стрекотины, Иван Петров и Иван Иванов Старковы, Николай Садчиков, Егор Столов, Константин Степанов Добрынин, Николай Зайцев, Сафронов, по прозвищу “Файка”, Иван Таланов, Иван Котегов, Семен Турыгин и другие. По данным следствия многие из числа охранников являются соучастниками по делу, а некоторые из них принимали и весьма видное и деятельное участие в преступлении. Ввиду сего является безусловно необходимым иметь в заводе Сысертском постоянного опытного агента уголовного розыска, который бы имел наблюдение, производя по сему делу розыски в зав[оде] Сысертском.

2) При производстве осмотра дома Ипатьева в одной из комнат его оказались написанными на стенах следующие надписи: “Анучин военный комиссар 967, председатель Чудскаев, Жилинский 626, завед. 704, квар. Голощекин 977, 6 район Р. К. А. 551”, “Гоголев. 38 Шейнбаум” Жилинский 677, 204, Бурдак. 305. 321”. На одной из стен написано: “967, 278, 26, 904, 448, 409”.

Необходимо установить дознанием, что означают эти цифры, и если они являются № телефонов, — то кому таковые принадлежали.

3) Из дознания, препровожденного Вами 5 сентября 1918 года за № 2039 члену суда Сергееву и позднее, видно, что целый ряд свидетелей утверждал о том, что бывший Император Николай II увезен, свидетельствуют, что видели поезд, в котором был увезен бывший Государь по направлению <к> Перми. Так, свидетель, парикмахер на ст. Екатеринбург I Федор Иванов показал, что дня за два или накануне до объявления о расстреле бывшего Государя к нему в парикмахерскую пришел комиссар ст
<анции> Гуляев и сказал, что “сегодня отправляем Николая II”.

О том же на другой день он слышал от комиссара 4 штаба резерва Красной армии Кучерова. Далее, кондуктору Омской железной дороги Александру Самойлову красноармеец Александр Варакушев, передавая о решении увезти бывшего Государя Николая II на Пермь, показывал поезд, в котором он, якобы, был уже помещен. Поезд этот, состоявший из вагонов I и II класса, находился на 5 или 6 пути под особой охраной; в одном из вагонов окна были завешаны черной материей.

Сообщая об изложенном, предлагаю Вам закончить это дознание дальнейшим расследованием, т. е. путем опроса подлежащих агентов железной дороги, бывших на службе в период времени средины июля месяца, выяснить, действительно ли был такой поезд, проверить полученные сведения по станционным документам и книгам, а в случае, если сведения эти подтвердятся — выяснить маршрут этого поезда.

4) Безотлагательно опросить семью сторожа переездной будки по горнозаводской линии на пути из г. Екатеринбурга к дер. Коптяки. На глазах членов его семьи красноармейцами была оцеплена местность, где впоследствии были найдены около шахты и на дне последней предметы, принадлежащие Царской Семье. На их глазах, по негласным сведениям, проходили грузовые автомобили. Надлежит подробным опросом их выяснить, кто из комиссаров распоряжался в этой местности, что было перевозимо на автомобилях, в какой именно стороне таковые были сосредоточены, не проезжали ли автомобили с бочками бензина и какими-либо баллонами и т. п.

Прокурор Иорданский. Секретарь Б. Богословский.
С подлинным верно.
Секретарь при прокуроре Екатеринбургского окружного суда.

Но этот пространный документ уже не никакой административной силы не имел: ко времени его появления И.А. Сергеев был формально отстранен, притом что приказ ген. Дитерихса от 23 января еще его не настиг; и получив его, он, как мы помним, продолжал, однако, еще производить некие остаточные следственные действия — в ожидании Н.А. Соколова; А.Ф. Кирста недавно удалился в Пермь. Прокурор обращался в никуда.

Запоздалое появление этой солидной на вид бумаги показывало, что роль судебных властей, отсеченных от движения реальных деловых бумаг и распоряжений (В.Ф. Иорданский даже не знал о судьбе Кирсты), носит исключительно декоративный характер. Пуще того: если бы указанные судебные власти почему-либо отказались выполнять столь малопочтенную роль, им бы никто не стал перечить. Скорее всего, их отказ бы прошел то ли вовсе незамеченным, либо — на место прок. Иорданского, поставили бы, например, прок. Шамарина, которому в скором времени предстояло участвовать в операции по превращению красноармейца Бобылева — в цареубийцу Медведева. Производство по Царскому Делу, казалось, зашло в тупик.


Продолжение следует.
linkpost comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]